Неточные совпадения
— Н… нет, видел, один только раз в жизни, шесть лет тому. Филька, человек дворовый у меня был; только что его похоронили, я крикнул, забывшись: «Филька, трубку!» — вошел, и прямо к горке, где стоят у меня трубки. Я сижу, думаю: «Это он мне отомстить», потому что перед самою
смертью мы крепко поссорились. «Как ты смеешь, говорю, с продранным локтем ко мне входить, — вон, негодяй!» Повернулся, вышел и больше не
приходил. Я Марфе Петровне тогда не сказал. Хотел было панихиду по нем отслужить, да посовестился.
— Это не тот ли лакей, который вам после
смерти трубку
приходил набивать… еще сами мне рассказывали? — раздражался все более и более Раскольников.
Как это можно? Да это
смерть! А ведь было бы так! Он бы заболел. Он и не хотел разлуки, он бы не перенес ее,
пришел бы умолять видеться. «Зачем же я писал письмо?» — спросил он себя.
— Ах ты, Господи! — ворчал Захар, отправляясь опять в кабинет. — Что это за мученье! Хоть бы
смерть скорее
пришла!
Я пошла на речку быструю,
Избрала я место тихое
У ракитова куста.
Села я на серый камушек,
Подперла рукой головушку,
Зарыдала, сирота!
Громко я звала родителя:
Ты
приди, заступник батюшка!
Посмотри на дочь любимую…
Понапрасну я звала.
Нет великой оборонушки!
Рано гостья бесподсудная,
Бесплемянная, безродная,
Смерть родного унесла!
Пришел солдат с медалями,
Чуть жив, а выпить хочется:
— Я счастлив! — говорит.
«Ну, открывай, старинушка,
В чем счастие солдатское?
Да не таись, смотри!»
— А в том, во-первых, счастие,
Что в двадцати сражениях
Я был, а не убит!
А во-вторых, важней того,
Я и во время мирное
Ходил ни сыт ни голоден,
А
смерти не дался!
А в-третьих — за провинности,
Великие и малые,
Нещадно бит я палками,
А хоть пощупай — жив!
Когда он проснулся, вместо известия о
смерти брата, которого он ждал, он узнал, что больной
пришел в прежнее состояние.
Он не мог уже думать о самом вопросе
смерти, но невольно ему
приходили мысли о том, что теперь, сейчас, придется ему делать: закрывать глаза, одевать, заказывать гроб.
Он сидел на кровати в темноте, скорчившись и обняв свои колени и, сдерживая дыхание от напряжения мысли, думал. Но чем более он напрягал мысль, тем только яснее ему становилось, что это несомненно так, что действительно он забыл, просмотрел в жизни одно маленькое обстоятельство ― то, что
придет смерть, и всё кончится, что ничего и не стоило начинать и что помочь этому никак нельзя. Да, это ужасно, но это так.
Левин говорил то, что он истинно думал в это последнее время. Он во всем видел только
смерть или приближение к ней. Но затеянное им дело тем более занимало его. Надо же было как-нибудь доживать жизнь, пока не
пришла смерть. Темнота покрывала для него всё; но именно вследствие этой темноты он чувствовал, что единственною руководительною нитью в этой темноте было его дело, и он из последних сил ухватился и держался за него.
Левин встречал в журналах статьи, о которых шла речь, и читал их, интересуясь ими, как развитием знакомых ему, как естественнику по университету, основ естествознания, но никогда не сближал этих научных выводов о происхождении человека как животного, о рефлексах, о биологии и социологии, с теми вопросами о значении жизни и
смерти для себя самого, которые в последнее время чаще и чаще
приходили ему на ум.
— Эх, Анна Сергеевна, станемте говорить правду. Со мной кончено. Попал под колесо. И выходит, что нечего было думать о будущем. Старая шутка
смерть, а каждому внове. До сих пор не трушу… а там
придет беспамятство, и фюить!(Он слабо махнул рукой.) Ну, что ж мне вам сказать… я любил вас! это и прежде не имело никакого смысла, а теперь подавно. Любовь — форма, а моя собственная форма уже разлагается. Скажу я лучше, что какая вы славная! И теперь вот вы стоите, такая красивая…
Несколько недель спустя я узнал, что Лукерья скончалась.
Смерть пришла-таки за ней… и «после Петровок». Рассказывали, что в самый день кончины она все слышала колокольный звон, хотя от Алексеевки до церкви считают пять верст с лишком и день был будничный. Впрочем, Лукерья говорила, что звон шел не от церкви, а «сверху». Вероятно, она не посмела сказать: с неба.
Ничего мне не надо, ничего мне не мило, и свет Божий не мил! — а
смерть не
приходит.
Так японцам не удалось и это крайнее средство, то есть объявление о
смерти сиогуна, чтоб заставить адмирала изменить намерение: непременно дождаться ответа. Должно быть, в самом деле японскому глазу больно видеть чужие суда у себя в гостях! А они, без сомнения, надеялись, что лишь только они сделают такое важное возражение, адмирал уйдет, они ответ
пришлют года через два, конечно отрицательный, и так дело затянется на неопределенный и продолжительный срок.
Архиерей сказал: «Я — старик,
смерти не боюсь; но мне жаль тебя. Поди в ту горницу, ты устал, отдохни, а я тебе
пришлю поесть».
— Если бы я даже эту самую штуку и мог-с, то есть чтобы притвориться-с, и так как ее сделать совсем нетрудно опытному человеку, то и тут я в полном праве моем это средство употребить для спасения жизни моей от
смерти; ибо когда я в болезни лежу, то хотя бы Аграфена Александровна
пришла к ихнему родителю, не могут они тогда с больного человека спросить: «Зачем не донес?» Сами постыдятся.
Он в тот ужасный день меня почти от
смерти спас,
придя ко мне ночью.
Однажды он
пришел ко мне и говорит: если убил не брат, а Смердяков (потому что эту басню пустили здесь все, что убил Смердяков), то, может быть, виновен и я, потому что Смердяков знал, что я не люблю отца, и, может быть, думал, что я желаю
смерти отца.
Они созидали богов и взывали друг к другу: «Бросьте ваших богов и
придите поклониться нашим, не то
смерть вам и богам вашим!» И так будет до скончания мира, даже и тогда, когда исчезнут в мире и боги: все равно падут пред идолами.
Я, разумеется, и не претендовала на его частые визиты, зная, сколько у него теперь и без того хлопот, — vous comprenez, cette affaire et la mort terrible de votre papa, [вы понимаете, это дело и ужасная
смерть вашего отца (фр.).] — только вдруг узнаю, что он был опять, только не у меня, а у Lise, это уже дней шесть тому,
пришел, просидел пять минут и ушел.
— Хотя бы я и по знакомству сюда
приходил, — начал вновь Смердяков, — но они и здесь меня бесчеловечно стеснили беспрестанным спросом про барина: что, дескать, да как у них, кто
приходит и кто таков уходит, и не могу ли я что иное им сообщить? Два раза грозили мне даже
смертью.
Духовный источник мироутверждения заключается в обращенности духа ко многому и отвращенности от Божественного единого ничто [Эта жизнь (тварности и раздора) должна
прийти в ничто… таким образом в той же жизни, в какой я ощущаю свою яйность (Ichheit), грех и
смерть; она должна сойти в ничто, ибо в жизни, каковая есть Бог во мне, я враждебен смерт и и греху; и по жизни, которая есть еще в моей яйности, я чужд ничто как Божеств» (dem Nichts als der Gottheit) (IV, 359, § 63).
…Вчера
пришло известие о
смерти Галахова, а на днях разнесся слух и о твоей
смерти… Когда мне сказали это, я готов был хохотать от всей души. А впрочем, почему же и не умереть тебе? Ведь это не было бы глупее остального».
…А между тем я тогда едва начинал
приходить в себя, оправляться после ряда страшных событий, несчастий, ошибок. История последних годов моей жизни представлялась мне яснее и яснее, и я с ужасом видел, что ни один человек, кроме меня, не знает ее и что с моей
смертью умрет истина.
С Февральской революции Прудон предсказывал то, к чему Франция
пришла; на тысячу ладов повторял он: «Берегитесь, не шутите, это не Катилина у ворот ваших, а
смерть».
Ну, думаем мы, теперь
пришла наша
смерть, как увидят его товарищи, тут нам и конец.
Незадолго до своей
смерти он
прислал мне в Париж длинное и исполненное интереса письмо.
Думая о себе, я
прихожу к тому заключению, что мной движет восстание против объективации, объективации смысла, объективации жизни и
смерти, объективации религий и ценностей.
Было необыкновенно трогательно, как накануне
смерти умирающий Мури пробрался с трудом в комнату Лидии, которая сама уже была тяжело больна, и вскочил к ней на кровать, он
пришел попрощаться.
Он, в конце концов,
приходит к мысли, что христианство — враг жизни, что оно есть религия
смерти.
Возможны три решения вопроса о мировой гармонии, о рае, об окончательном торжестве добра: 1) гармония, рай, жизнь в добре без свободы избрания, без мировой трагедии, без страданий, но и без творческого труда; 2) гармония, рай, жизнь в добре на вершине земной истории, купленная ценой неисчислимых страданий и слез всех, обреченных на
смерть, человеческих поколений, превращенных в средство для грядущих счастливцев; 3) гармония, рай, жизнь в добре, к которым
придет человек через свободу и страдание в плане, в который войдут все когда-либо жившие и страдавшие, т. е. в Царстве Божием.
Вот как выражает Белинский свою социальную утопию, свою новую веру: «И настанет время, — я горячо верю этому, настанет время, когда никого не будут жечь, никому не будут рубить головы, когда преступник, как милости и спасения, будет молить себе конца, и не будет ему казни, но жизнь останется ему в казнь, как теперь
смерть; когда не будет бессмысленных форм и обрядов, не будет договоров и условий на чувства, не будет долга и обязанностей, и воля будет уступать не воле, а одной любви; когда не будет мужей и жен, а будут любовники и любовницы, и когда любовница
придет к любовнику и скажет: „я люблю другого“, любовник ответит: „я не могу быть счастлив без тебя, я буду страдать всю жизнь, но ступай к тому, кого ты любишь“, и не примет ее жертвы, если по великодушию она захочет остаться с ним, но, подобно Богу, скажет ей: хочу милости, а не жертв…
Мне показалось, что это
пришла бабушкина
смерть; я подскочил к ней и заорал во всю силу...
Пришло раз ему письмо из дома. Пишет ему старуха мать: «Стара я уж стала, и хочется перед
смертью повидать любимого сынка. Приезжай со мной проститься, похорони, а там и с богом, поезжай опять на службу. А я тебе и невесту приискала: и умная, и хорошая, и именье есть. Полюбится тебе, может, и женишься и совсем останешься».
Когда Вукол узнал, что она просватана, то
пришел в отчаяние и отравился борцом. Елену потом допрашивали, и она созналась: «Я с ним четыре ночи ночевала». Рассказывали, что недели за две до
смерти он, глядя на Елену, мывшую пол, говорил...
— Лягу, так ведь и не встану до самой
смерти, — улыбнулся Ипполит, — я и вчера уже хотел было так лечь, чтоб уж и не вставать, до
смерти, да решил отложить до послезавтра, пока еще ноги носят… чтобы вот с ними сегодня сюда
прийти… только устал уж очень…
Тут невольно
приходит понятие, что если так ужасна
смерть и так сильны законы природы, то как же одолеть их?
Я отвечал ему, что если он будет
приходить ко мне как «утешитель» (потому что, если бы даже он и молчал, то все-таки
приходил бы как утешитель, я это объяснил ему), то ведь этим он мне будет, стало быть, каждый раз напоминать еще больше о
смерти.
Он прикинул еще раньше центральное положение, какое занимал Суслон в бассейне Ключевой, — со всех сторон близко, и хлеб сам
придет. Было бы кому покупать. Этак, пожалуй, и Заполью плохо придется. Мысль о повороте торжка сильно волновала Михея Зотыча, потому что в этом заключалась
смерть запольским толстосумам: копеечка с пуда подешевле от провоза — и конец. Вот этого-то он и не сказал тогда старику Луковникову.
Мне горько стало, как подумала я, что раньше за мной ползали… а вот оно,
пришло время — и я за человеком поползла змеей по земле и, может, на
смерть свою ползу.
С самой
смерти Марка Данилыча Дуня почти не
приходила в себя.
Письма дядя ей
присылал, чтоб уверилась она в
смерти того купчика.
— Как какое? — возразила Дуня. — Тятенька при
смерти, а она со своими рассказами про Самоквасова. И на память-то ему, думаю, никогда я не
приходила.
Осталась ни вдова, ни мужня жена Аграфена Ивановна Мутовкина с шестерыми детьми, мал мала меньше… Поднимала их мать одного за другим на ноги, но как только подрастет работничек,
смерть то́тчас
придет к нему. Осталась Аграфена с двумя дочерьми, и пошло бабье хозяйство врознь да мимо.
Наконец
пришла и желанная
смерть. Для обеих сторон она была вожделенным разрешением. Савельцев с месяц лежал на печи, томимый неизвестным недугом и не получая врачебной помощи, так как Анфиса Порфирьевна наотрез отказала позвать лекаря. Умер он тихо, испустив глубокий вздох, как будто радуясь, что жизненные узы внезапно упали с его плеч. С своей стороны, и тетенька не печалилась:
смерть мужа освобождала от обязанности платить ежегодную дань чиновникам.
— Не знаю, не умирала, — отделывалась Паша шуткой, — да что вы, барышня, все про
смерть да про
смерть! Вот ужо весна
придет, встанем мы с вами, пойдем в лес по ягоды… Еще так отдохнем, что лучше прежнего заживем!
И Чудо совершилось:
пришла смерть и возвестила им свободу.
Об этом уже давно поговаривали в заведении, но, когда слухи так неожиданно, тотчас же после
смерти Женьки, превратились в явь, девицы долго не могли
прийти в себя от изумления и страха.
Вот, думаю, смерть-то моя
пришла!..